Что там? — спросил Савелий, почуяв какую-то большую беду.
Ксюша не успела ответить. Подошел дед Антип.
— Все, Савелий. Становись на прикол.
— Шутить не время, батя,— ответил Савелий и заторопился: — Ксюша, давай скорее какую сумку, сейчас ухожу. Батя, где искать партизан?
Ксюша стояла не двигаясь, дед Антип молчал. Савелий поглядел на обоих и растерянно, ничего не понимая, крикнул:
— Да что же вы?
— Нельзя тебе уходить,— буркнул дед Антип и опустил голову.
— Как это — нельзя? — удивился Савелий.— Я обязан и уйду. Где искать?..— Он повернул в хату, но дед Антип остановил:
— Погодь, Савелий. Стой!
Савелий остановился. Он чего-то здесь не понимал, чего-то не знал такого, что всем было ясно. Дед Антип провел его в трехстен и усадил за стол, сказав Ксюше:
— Подавай снедать.
Ксюша захлопотала у стола, на ходу рассказывая мужу:
— Не успела... У этого балаболки язык — что помело. Налетела посеред улицы на Наталью, та и пытает: «Савелий возвернулся?»
— Ну и что?
— Так прямо ж под окнами Гаврилки. А там — Петро...
— Погодь, Ксюша,— перебил ее дед, глядя на растерянного, ничего не понимающего Савелия.— Гаврилка старостой у нас. Да с ним столковались бы, коли што — Любку напомнили. А Петро полицаями заправляет, кулацкий огрызок!.. Падла такая, што—тьфу!
— Но я успею еще...— Савелий приподнялся.
— А его куды денешь? — спросил дед, указывая на Артемку.— А ее, Ксюшу? Завтра ж всех — к стенке. Такое правило у них. Пришел — живи, не троне, волчара, уйдешь — порешит всю семью!
В груди у Савелия похолодело. Наконец он понял, в какое положение попал.
— Может, Тимофей что придумает? — спросил он с надеждой.
— Што он придумает? — ответил дед Антип.— Моя вина, Савелий. Моя. Не попередил тебя, вот и втюрились. Не след было мальцу показываться на глаза. Ах, поганец! — ругнулся он на Артемку.— И тот, блаженный, чего приперся?
— За топором приходил,— отозвалась Ксюша.
— Но меня ждут! — простонал Савелий.—Ты понимаешь, батя,что это значит?
— Не дурны!