Ведь я ни в чем не виновата, я им ничего плохого не сделала...
После встречи с Федькой-Фрицем прошло два дня, Ксюша и думать о нем забыла, но сегодня с ужасом поняла, что разговор о евреях — не простая болтовня хвастливого хлопца.
Она жала просо на дальней делянке за деревней в стороне Липовки. Серп в руке мелькал часто и ровно, не отвлекая внимания, не пугая зубчатым острием, и Ксюша поспевала за соседними бабами. Солнце повернуло на закат, ветер приутих, и разогретая за день земля, как печка, выдыхала жар. Ситцевая кофточка прилипла к спине цепко и неприятно. Оставалось четыре-пять заходов.
Ксюша выпрямила замлевшую поясницу, чтобы перевести дух да глотнуть воды из кувшина.
Только она напилась — услышала стрельбу. Стреляли в стороне леса, где-то на полдороге между Метелицей и Липовкой.
— Чего это? — крикнула Ксюша.
Полина и Наталья пожимали плечами и глядели куда-то за поле. Стрельба возобновилась и опять стихла. На бой это не походило. Кругом на делянках белели бабьи платки. Все оставили работу и притихли в ожидании. Еще несколько раз через ровные промежутки времени доносился треск автоматов. Вскоре все стихло. Бабы перекинулись скупым словом и принялись за работу.
Спустя час-полтора они узнали причину непонятной стрельбы, своими глазами увидели помутившую разум, перевернувшую все внутри жуткую картину немецкой расправы.
По шляху со стороны Липовки шла Капитолина. Еще издали, увидев баб, она замахала руками и припустила бегом.
— Ой, бабы, там такое! Там такое! — запричитала Капитолина, едва переводя дух.
— Стреляли кого?
— Стреляли, бабы, целую шеренгу... Еврейское население сплошь. Да хотя б стреляли, а то недобитых в землю. Господи! — Она испуганно перекрестилась.
— За что? — допытывались бабы.
— Хто их знает. Так просто.
— Как это — так просто?
— За то, что — евреи. Немец же их сничтожает. Там уже народу собралось! Земля дышит, как живая...
Бабы заохали, запричитали.
— Побегли глянем? — предложил кто-то.
— Не приведи господь!
—