похлопывал ладонями по песчано горке. Утрамбовав песок, ребром ладони срезал одну стер ку горки, лишнее сгреб, стенку пригладил. Склонив голе ву на плечо, полюбовался своей работой. Хмыкнул довольно и принялся за вторую стенку, деловито и серьезно! Строить хату для солнышка — это не баловство, это — ого! А то что ж выходит: у него, у Артемки, хата есть, у корс| вы' Зорьки — хлев, у свиньи — закуток в углу гумна, там же, под крышей,— нашест для кур с петухом Бойцом, I вислоухого Валета —будка добрячая под хлевом, кот живет на куске старого половика за печкой, а солнышко ни| где не живет. Артемка это знает во как! Дед Антип так сказал: «Солнышко, Артемка, нигде не проживав. Нету у него хаты». А дед Антип знает все на свете.
Артемка отгладил последнюю стенку, ткнул в нее пальцем, покрутил — получилось окно. Спереди сделал квадратное углубление наподобие двери. Вот, кажется, и все. Встал, потоптался на месте и задумался. Чего-то не хватало. Окна есть, двери есть, дорожка к хате —тоже. Артемка засунул палец в рот, хрустнул песок на зубах, и он сердито сплюнул, проговорив точь-в-точь как дед Антип:
— Тьфу, пакость!
И вдруг улыбнулся: не хватало трубы. Отломил от плетня палочку, воткнул сверху и плюхнулся в песок на ста| рое место. Надо бы огородить «хату», как у добрых мужиков, и палисадничек под окнами разбить.
Но тут на Артемку надвинулась тень, и широкая боса; нога, наступив на «хату», развалила ее вчистую. Он испу ганно вскочил. Перед ним стояла мать.
— А-а-а! — заревел Артемка, уже на весу барахтаяо в руках матери.
— Господи, вот он где! — причитала мать.— А я кри чу, кричу... Чего молчал? Ремня на тебя нет!
— Хату солнышкову развалила! Хату развалила!-кричал он, отбиваясь от матери.
— Какую хату? Чего ты мелешь? Немцы под Липовкой!
Это известие не подействовало на Артемку.
— Не пойду-у!
— Цыц! — прикрикнула мать сердито, поставила его на землю и дала увесистого шлепка.—