Петька, не выдержав, забежал к ней в общежитие объясниться, но не застал. Встретились только здесь, у Гараниных.
Присев рядом на подоконник, Петька осторожно погладил ее по спине. Гуга ежится, но не протестует. Он наклоняется к ее уху.
– Злючка! Ты же знаешь, как я тебя люблю.
Но тут загремела дверь, вваливается Боря Фишкинд и, разгружаясь от пакетов, кричит с порога:
– Знаете, кто оказался матерым троцкистом? Не отгадаете!
– Ну? Ну?
– Да говори, без дураков!
– Грамберг!
– Замдиректора по снабжению?
– Не может быть!
– Скрыл это на чистке!
– А кто же его разоблачил?
– Релих. Сегодня по этому вопросу – экстренное заседание бюро.
– Ребята, знаете, сколько сейчас времени? Без трех минут двенадцать!
– Наливай бокалы!
– Ну, а как же Гаранин, Филиферов? Надо их подождать!
– Отставить Новый год! Переведем стрелки!
– Товарищи!
– Тише! Слово имеет Цебенко!
– Товарищи! Гаранин и Филиферов освободятся не известно когда. А кончат заседать – присоединятся к нам нагонят упущенное, как подобает честным морякам.
– Правильно!
– Молодец, Костя!
– Жизнь идет чин-чинарем! Республика растет и шагает! И никому не остановить ее ни на одну минуту…
– Правильно!
– Потому Новый год у нас начинается в двенадцать часов, а не в пять минут первого! Прошу без пререканий наполнить бокалы.
– Есть наполнить бокалы!
– Товарищи! В каждый Новый год получается так, что встречаем мы его уже не в том составе, что предыдущий. Кто отбыл учиться поближе к центру, кто ушел в армию, а кто еще куда. Один древний философ говорил, что жидкость в реке через пять минут уже не та, что была раньше, а в рюмке и подавно. Так что будущий Новый год вряд ли многим из нас придется встречать вместе. Вот, для примера, Женя Гаранина кончит летную школу и уйдет петлять в Военно-Воздушные Силы Республики, да и забудет про нас с вами и про все это хозяйство. Петька Пружанец кончит комвуз и рванется в Москву. Там, говорят, такие, как он, в очередь за славой стоят, – кому повезет, того премируют отрезом