По существу Релих – хороший коммунист и неплохой директор. К ней он всегда относился заботливо и внимательно, выдвигал, помогал расти…
Сейчас уже семь. Надо пойти к нему на дом. В восемь Релих уезжает на завод. Там с ним не поговоришь – все время толкутся люди.
Она тихо прикасается губами к голове спящего Юрки и, накинув шубу, бесшумно затворяет за собой дверь. В коридоре прислушивается. Нет, не проснулся. Она поправляет шапочку, поднимает воротник и на цыпочках спускается вниз. Надо спасти Юрку. Спасти любой ценой!
Она шагает по снегу. Снег хватает ее за туфли. Она вытаскивает ногу в одном чулке, нагибается, вытаскивает туфлю вместе с калошей, надевает, шагает дальше. Скорее, скорее! Вот еще только направо, за угол.
У подъезда большого дома ИТР дожидаются две машины. Только бы не опоздать! Поймать хотя бы на лестнице! Она стремительно вбегает по ступенькам. Третий этаж. Дощечка: К. Н. Релих. Задыхаясь от бега, она нажимает звонок.
Сперва тишина, потом чьи-то шаги. (Ох, как колотится сердце!)
Дверь открывает домашняя работница.
– Вам кого?
– Мне Константина Николаевича. По очень важному делу. Моя фамилия Астафьева.
Это ее фамилия, хотя товарищи чаще зовут ее Гаранина.
– Константин Николаевич по утрам дома не принимает. Зайдите через полчаса в заводоуправление.
– Я очень вас прошу, очень прошу, – умоляюще лепечет Женя, – объясните Константину Николаевичу: в восемь мне нужно на работу. И у меня чрезвычайно срочное дело, чрезвычайно срочное!
Женя врет. Она работает сегодня в вечерней смене. Но повидать Релиха ей надо немедленно. И глаза ее смотрят так искренне и полны такой неподдельной тоски, что работница уступает.
– Зайдите, подождите здесь.
Она уходит в глубь молчаливой, неведомой квартиры, плотно затворив за собой дверь.
В коридоре темно, на вешалке бурое пальто и ушанка Релиха. Еще что-то. «Нужно ли снимать пальто?» Она успевает снять только калоши.
– Проходите. Вторая дверь налево.
В комнате горит электричество. Из-за большого низкого стола,