телом, лицо у меня багровело, а стена грозила обрушиться прямо на меня. Парни скоренько разобрали штабель. После я схватился за плечо, постанывая сквозь стиснутые зубы. Шатаясь, отошел от штабеля, еле передвигая ноги.
- С тобой все в порядке? - спрашивали они.
- Пустяки, - улыбался я. - Не беспокойтесь, ребята. Мне кажется, я вывихнул плечо, но все в норме. Пускай вас это не тревожит.
Поэтому теперь, когда я с вывихнутым плечом, чего им скалиться над моим грузом в пять коробок.
В тот вечер мы работали до семи. Мешал туман. Я задержался еще на несколько минут. Медлил намеренно. Я хотел увидеться с Коротышкой Нэйлором наедине. Мне нужно было обсудить с ним несколько вопросов. Когда остальные ушли и фабрика опустела, на нее навалилось странное приятное одиночество. Я пошел к кабинету Коротышки. Дверь была отворена. Он мыл руки в крепком мыльном порошке, наполовину щелоке. Воняло ужасно. Коротышка выглядел частью этого странного громадного одиночества консервной фабрики, он принадлежал ей, будто потолочная балка. На какой-то миг он показался мне печальным и мягким человеком, отягощенным многими хлопотами, как я, как любой другой. В тот вечерний час, когда фабрика поставила его лицом к лицу с огромным одиночеством, он казался мне довольно неплохим, в сущности, парнем. Но мне покоя не давала одна мысль. Я постучал. Он обернулся.
- Здорово. Ну что там у тебя?
- Ничего особенного, - ответил я. - Мне просто хотелось узнать вашу точку зрения по одному вопросу.
- Ну, давай выкладывай. В чем дело?
- Один вопросик, который я пытался с вами обсудить сегодня чуть ранее.
Он вытирал руки черным от грязи полотенцем.
- Не помню. Что там было такое?
- Сегодня вы отнеслись к нему весьма невежливо, - сказал я. - Возможно, вам вовсе не захочется его обсуждать.
- О, - улыбнулся он. - Ну ты же понимаешь, как бывает, когда человек занят. Конечно, я его с тобой обсужу. В чем беда?
- В Weltanschauung' e Гитлера. Каково ваше мнение о Weltanschauung'e Гитлера.
- Это еще что такое?
-