коммунист.
- Русский?
- В принципе - да. Дай мне шоколадного эля. Ему как будто стилет воткнули между ребер. Он
боялся отвести от меня взгляд. Даже отвернувшись поставить стакан в миксер, он смотрел на меня через плечо. Я хмыкнул и полез за сигаретой.
- Мы довольно безобидны, - хохотнул я. - Да, вполне.
Он не произнес в ответ ни слова. Я пил медленно, то и дело хмыкая в паузах. Веселый бесстрашный хохоток вырывался у меня из горла.
- Нет, в самом деле! Мы вполне человечны. Вполне! Он смотрел на меня так, будто я - налетчик в
банке. Я снова рассмеялся - весело, заливисто, легко.
- Деметриев об этом услышит. Я расскажу в следующем докладе. Старина Деметриев просто заревет в свою черную бороду. Ах, как же он заревет от хохота, этот черный русский волк! Но в самом деле - мы довольно безобидны - вполне. Уверяю тебя, вполне. Ну в самом деле, Джим. Разве ты не знал? Ну, в самом деле…
- Нет, не знал…
Я вновь залился хохотом.
- Но конечно же!… Ну, разумеется, ты должен был знать!
Я встал с табурета и довольно человечно расхохотался.
- Да - старина Деметриев об этом услышит. И как же он будет реветь в свою черную бороду, этот черный русский волк!
Я остановился перед стойкой с журналами.
- Ну-с, что же сегодня вечером читает буржуазия?
Джим ничего не ответил. Его зазвеневшая тугим проводом враждебность обожгла меня, а он в ярости полировал стаканы - один за другим.
- Ты мне должен за выпивку, - процедил он.
Я протянул ему десятку.
Лязгнула касса. Он вытянул из ящика горсть мелочи и жахнул ею по стойке.
- На! Чего еще?
Я сгреб все, кроме четвертачка. Мои обычные чаевые.
- Ты забыл четвертак, - сказал он.
- О нет! - улыбнулся я. - Это тебе - на чай.
- Не хочу. Оставь свои деньги себе.
Без единого слова, лишь уверенно, мечтательно улыбаясь, я положил четвертачок в карман.
- Старина Деметриев - как же он будет реветь от хохота, этот черный волк.
- Тебе чего-нибудь еще надо?
Я взял с полки все пять номеров «Художников и Моделей». Лишь коснувшись их, я понял,