и два стакана с кубиками льда. Извинившись, я сказал, что страдаю язвой желудка и потому вынужден ограничиться молоком, если оно есть. Мисс Брандт отрицательно покачала головой, и тогда я попросил воды. Нечего и говорить, что в случае необходимости я готов идти на любые жертвы, но пить джин с пивом я не согласился бы, даже если бы мне обещали за это разгадку самого загадочного преступления. Достаточно того, что мне пришлось наблюдать, как она глотает эту дьявольскую мешанину.
Направляясь на свидание с Делией Брандт, я испытывал легкие угрызения совести при мысли, что придется обманывать скромную девушку-труженицу и завоевать ее доверие с помощью наспех придуманной басни о редакторе. В такси, по дороге домой, я обнаружил, что совесть моя спит глубоким сном и даже храпит, если только это возможно.
Вульфа — он редко ложился спать раньше двенадцати — я застал за письменным столом. Углубленный в толстенный фолиант, патрон даже не взглянул на меня. Я прошел к сейфу, достал книгу расходов и записал аванс, выданный нашим помощникам,— по сто долларов на нос. Потом я положил книгу обратно, закрыл сейф и принялся прибирать на своем письменном столе, потому что не могу видеть с утра беспорядок. Закончив, я встал и взглянул на Вульфа.
— Прошу прощения, сэр, Фред или Джонни не докладывали ничего такого, чем следовало бы сейчас же заняться?
Вульф дочитал абзац и только после этого ответил:
— Нет. Фред звонил в одиннадцать и сообщил, что ему пока ничего не удалось выяснить. Джонни вообще не звонил.
— Я могу отложить доклад до утра?
— Нет, не можешь, утром сюда придет та женщина. Ты что-нибудь узнал?
— Как вам сказать... Она или совершенно пустой человек, или нечто близкое к тому. Вы удрали бы от нее минуты через три. Пьет какую-то отвратительную смесь из четырех частей имбирного пива и одной части джина.
— Не может быть!
— Представьте себе.
— Бог мой! Ты тоже пил?
— Что вы! Отделался с большим трудом. Вот два факта. Однажды, это было в октябре,