его секретаршей.
— Сколько он вам платил?
— Сначала шестьдесят долларов, а через два месяца — семьдесят.
— Когда он стал проявлять к вам интерес?
— Почти сразу же, а через неделю уже пригласил в ресторан. Я отказалась, и мне понравилось, что он совсем не обиделся. Нужно отдать ему должное — он умел быть милым, когда хотел. Ко мне он вплоть до нашей женитьбы относился с неизменной предупредительностью.
— В чем же состояли ваши обязанности? Я знаю, вы уже рассказывали Фрайеру, но мне бы хотелось услышать от вас.
— Да вообще-то особых обязанностей у меня не было, как и работы. Ну, например, открывала по утрам контору. Моллой появлялся часам к одиннадцати, не раньше. Я печатала письма — их было немного, отвечала на телефонные звонки, подшивала дела. Всю почту вскрывал он сам.
— Его бухгалтерские книги вели вы?
— Что-то я не видела у него никаких книг, вряд ли они у него были.
— А его чеки? Кто их выписывал?
— Первое время он сам, а позже иногда поручал мне.
— Где Моллой хранил чековую книжку?
— В ящике своего письменного стола, всегда закрытом на ключ,— сейфа у нас в конторе не было.
— Какие-нибудь его личные поручения выполняли? Ну, скажем, покупали ли билеты на бокс, галстуки и прочее.
— Нет... Во всяком случае, очень редко. Обычно он делал это сам.
— Он раньше был женат?
— По его словам, нет.
— Вы ходили с ним на бокс?
— Редко. Бокс мне не нравился. Потом, особенно в последние два года, мы почти нигде не бывали вместе.
— Давайте пока займемся первым годом, когда вы работали секретаршей. Посетителей в конторе бывало много?
— Очень мало. Случалось, по целым дням никто не заглядывал.
— Все же сколько примерно человек наведывалось, скажем, за неделю?
— Ну, возможно, человек восемь-девять, может, двенадцать.
— Возьмите для примера первую неделю. Как человек новый, вы, естественно, на все обращали внимание. Сколько человек посетило его в течение этой недели и кто именно?
Сельма Моллой взглянула на меня