меня предупредили, что свидание продлится не больше пятнадцати минут. Я уже хотел подняться со стула и спросить у надзирателя, не начал ли он отсчитывать эти минуты еще до появления интересующего меня лица, когда дверь распахнулась и другой надзиратель ввел Хейса. Он усадил его на стул, отошел и
прислонился к стене. Хейс молча рассматривал меня сквозь решетку.
— Я вас не знаю,— сказал он наконец.— Кто вы?
У него были бледные запавшие щеки, ничего не выражавшие тусклые глаза и тонкие губы. Одиннадцать лет прошло с того дня, когда фотограф запечатлел его на снимке, одетого в университетскую мантию, но теперь, глядя на Хейса, можно было подумать, что это было не одиннадцать, а много-много лет назад,— так сильно он изменился и постарел.
Я никогда заранее не обдумываю, как начать разговор с незнакомым человеком,— у меня всегда получается лучше, если я сперва взгляну на него, увижу лицо. Вот и сейчас я попытался заглянуть Хейсу в глаза, но мне мешала решетка, будь она проклята.
— Моя фамилия Гудвин,— заговорил я.— Арчи Гудвин. Вы когда-нибудь слышали о частном детективе Ниро Вульфе?
— Да, слышал. Ну и что? — спросил он вялым, равнодушным голосом.— Что вам нужно?
— Я его помощник. Позавчера ваш отец Джеймс Харолд посетил мистера Вульфа и поручил ему разыскать вас. Ему стало известно, что это не вы совершили кражу денег одиннадцать лет назад, и он хотел бы восстановить справедливость. Я понимаю, в вашем теперешнем положении это, видимо, не имеет для вас особого значения, но тем не менее дело обстоит именно так.
Надо сказать, держался он совсем неплохо. На какое-то мгновение он опустил голову, но тут же снова поднял ее и прежним бесстрастным тоном ответил:
— Не понимаю, о чем вы говорите. Меня зовут Питер Хейс.
Я кивнул.
— Конечно, мистер Харолд, я и не ждал иного ответа. Извините, но у вас ничего не получится. Дело в том, что мистер Вульф нуждается в деньгах, хотя бы уже потому, что обязан платить мне жалованье. Из этих соображений