кому-нибудь достанется, вы же знаете, что родственники, как тараканы, в таких случаях выползают откуда ни возьмись. Что они скажут, если я потрачу часть этих денег на ваш гонорар? Вы понимаете меня? — Он задымил сигарой.
— Конечно, понимаю,— Вульф скривил рот в улыбке.— Но вы изволили неправильно поставить вопрос. Вместо того чтобы спрашивать о том, имеете ли вы право оплатить мой гонорар из этих денег, следовало спросить, соглашусь ли я принять его у вас. Так вот, мой ответ — нет, не соглашусь. Я не потребую и не приму, даже если мне будет предложено, ни единого цента из этих денег.
— Вы серьезно?
— Совершенно серьезно.
— Почему же вы сразу не сказали об этом?
— А вы разве спрашивали? Теперь, когда я ответил на ваши вопросы, я прошу вас о взаимности. Вы знали мистера Моллоя в течение ряда лет. Известно ли вам что-нибудь об источнике этих денег?
— Нет. Я был ошарашен при виде их.
— Пожалуйста, отнеситесь терпеливо к моим расспросам. Я полностью доверяю вам. Вы были в близких отношениях с покойным?
— Близких? Не сказал бы. Он был одним из моих приятелей, и я время от времени имел с ним некоторые дела.
— Какого рода?
— Я обращался к нему за консультациями.— Диген стряхнул пепел с сигары.— В связи с инвестициями фонда, которым я руковожу. Он был экспертом в некоторых вопросах, связанных с недвижимостью.
— Но вы же не платили ему за консультации такие гонорары, которые могли бы составить обнаруженную в сейфе сумму?
— О боже, конечно, нет! В среднем две-три тысячи долларов в год, не более того.
— Были ли консультации по вопросам недвижимости основным источником доходов Моллоя?
— Не могу сказать. Возможно, но мне думается, что он занимался также маклерством и сам играл на бирже. Майкл никогда не распространялся о своих делах. Он умел держать язык за зубами.
Вульф склонил голову набок.
— Я прошу вас, мистер Диген, помочь мне. Я хочу узнать происхождение этих денег. Конечно, за годы вашего знакомства с мистером Моллоем он должен